Федеральная национально-культурная автономия азербайджанцев России
ФНКА азербайджанцев России создана 1 октября 1999 года

Чёрный день календаря

  • 27/07/2018 --
  • Просмотров: 3438

Однако, начать этот серьёзный разговор, хотелось бы, извините, с забавного в чём-то эпизода, не всё же о грустном и страшном говорить. Хочется  и о весёлом. Судите сами.

Итак, сидим однажды за праздничным  столом, говорим о том, о сём. А компания у нас была непростая. Крутая была компания, знатная. Один начальник МЧС региона генерал-полковник Паньшин чего стоил. Все ждали, когда он выступит, что скажет.  И он выступил, сказал, причём, особый акцент заострил… прости меня, Господи, лично на мне!

— Никогда в жизни не забуду, — неторопливо начал свой рассказ Игорь Владимирович, пристально глядя на меня и все, буквально, замерли в ожидании конкретики, всем, в том числе и мне, хотелось поскорее узнать, что же такого необыкновенного, чудесного приключилось с товарищем генералом, что он никак не может забыть, — загадка! Ждём- с!

И тут он, слегка улыбнувшись, сказал открыто, ничего не тая:

— Никогда не забуду, как вы, Валерий Григорьевич, однажды… врезали мне… та-а-акого крепкого пенделя ногой под зад, что я метров на десять улетел вдаль… На всю оставшуюся жизнь в памяти осталось это необыкновенное приключение, как вспомню, так и вздрогну. Это незабываемо!- генерал схватился двумя руками за голову, и тяжко покачал ею, искоса поглядывая на меня.

Все присутствующие мужики были в полнейшем ступоре, услышав от генерала чудовищную весть: Как же, милый, ты посмел, как от стыда не сгорел? Разве ТАКОЕ можно было бы кому-нибудь простить? Разве такое могло когда-нибудь случиться? Да никогда в жизни!

Однако, могло, случилось. Было дело – дал пенделя. Тоже помню тот позорный для меня момент. Но дело-то  в том, что это был тогда ещё вовсе и не генерал, и даже не лейтенант, а всего лишь пацан-школяр,  в числе других школяров, — целая толпа сормовских пацанят, прибежали поглядеть, что горит, как горит и как тушат нефтеналивной  танкер, прибывший на Сормовскую нефтебазу разгружать бензин. Именно  об этом горящем танкере и будет мой нелёгкий, суровый, правдивый рассказ. Ведь я был на том пожаре не зрителем и не гостем, а начальником тыла пожаротушения! И обеспечение безопасности и сохранение самой жизни людей, было моей основной задачей. Придётся вспомнить и рассказать подробненько всё это , в деталях…

Не секрет, что в жизни каждого человека, наверняка, есть свой чёрный день, может, даже и не один. Вот у меня, к примеру, с давних пор, уже за сорок лет перевалило, это — первое августа 1977 года…  Да такой чёрный, что чернее и не бывает. Вот и сейчас-то, спустя столько лет,  вспомнить страшно тот ужас, а не то, чтобы снова пережить, пусть даже и в воспоминаниях. Но… вспомню всё же, причём, в деталях и расскажу, поскольку был там,  в центре  событий, иными словами,  — «был  при  исполнении». И навернякабыл бы…  34-м! В том жутком списке погибших, но… какая-то неведомая сила  чудом меня  сберегла, вырвала оттуда в самый критический момент  на берег. Но об этом потом. А пока… Небольшой экскурс  в недалёкое, в общем-то, прошлое. Ведь такое в  небытиё просто так не уходит. Не должно уходить. Итак…

…Буквально за пару месяцев  до того «чёрного дня», я прибыл переводом по службе в МВД из города Баку в город Горький. Сразу же получил нормальное жильё и приличную должность замполита в крупном пожарном отряде по охране Горьковского автомобильного завода. А в тот злополучный день мне выпала честь по графику ещё и дежурить в областном штабе пожаротушения.

Едва заступили на дежурство, как боевая тревога сорвала нас с места, и мы помчались на Сормовскую нефтебазу, откуда поступило тревожное сообщение – задымился  нефтеналивной танкер ТН-602, накануне прибывший из города Кстово, под  разгрузку этилированного бензина А-76.  Кстати, мы поначалу не обнаружили, на первый взгляд,  ничего ужасного. Чуть-чуть дымок струился из машинного отделения танкера – загорание было именно там, а  огня вообще не видно.  Ну, для настоящих пожарных,  это же сущие пустяки: пеногенератор установил,  пеной  машинное отделение затопил, и все дела, минутное дело. Но… С пеногенератором  случилась непредвиденная беда, произошёл сбой в работе, пена не пошла, что ни делали, и потому горение в промасленном машинном отделении «благополучно» продолжалось, подбираясь к неминуемой, немыслимой беде, ведь водой промасленный машинный узел не потушишь. А на палубе, в огромных баках – тонны этилированного бензина. А в трюмах и на палубе – десятки бойцов-огнеборцев, занимающихся ещё даже не тушением, а всего лишь охлаждением  цистерн с бензином. Плюс, члены экипажа танкера. В общем, катастрофа неминуемо назревала, и это было совершенно очевидно. Все были в страшной тревоге, потому что отчётливо понимали, ЧЕМ  всё это может закончиться. Тревога в мыслях была далеко не пустячной, поскольку беда приближалась с каждой минутой.

И потому, ничуть не удивился, когда именно ко мне, бывшему бакинцу, подошёл руководитель тушения пожара полковник  Рогов и со свойственной ему надменностью, ехидно  спросил: «Ну, ты, специалист, небось, в своём Баку не один нефтяной фонтан в море потушил, подсказывай, что нам делать?». Я тут же, без раздумий, выдал ему конкретный совет, который буквально висел у меня на языке: «Поскольку, Виктор Павлович, огонь на судне погасить не можете, а это уже очевидно, пожарных нужно снять на берег, а горящий танкер отправить на дно реки, причём немедленно, поскольку жизни людей дороже любой бензиновой горючки, которую хотите  отстоять.

— Откуда у вас такое пораженческое настроение? Ну, и шуточки у вас, — зло хмыкнул самовлюблённый, эпатажный командир и, естественно,  не послушал моего дельного совета. А жаль… Ведь там было уже не до шуток. Выполнил бы  полковник  мой совет, и не было бы столько невинных жертв.  А танкер с бензином,-  не велика была бы потеря. Главное, людей не потеряли бы, — бойцов, членов экипажа…

В общем, продолжали цистерны с раскалённым бензином бестолково поливать, охлаждать. А в машинном отделении, увы, не прекращалось горение промасленных станков,  агрегатов и другого оборудования.

— Пе-ену давай, пе-ену, мать вашу! – истерично орал из трюма машинного отделения подполковник Гимонов, начальник самого ответственного боевого участка. Уж он-то, как никто  другой, реально предчувствовал приближение жуткой  трагедии, но пену так и не смогли дать, пеногенератор подвёл, вышел из строя капитально, в результате чего, уже в следующее мгновение произошёл мощнейший взрыв, танкер развалился на две части, пополам, и заполыхал во всю мощь. Горела река. Горели огнеборцы, сметённые с палубы взрывной волной в торящую воду… Горело всё!  Меня же «выбросило» на берег  чуть раньше, буквально за минуту до взрыва то обстоятельство, что струя воды из ствола охлаждения, по неосторожности, смыла с моего штабного  столика все рабочие бумаги с записями-схемами, и я, в ужасе от расстройства, рванул по трапу на берег, в служебный автомобиль, за новыми бумагами. И вот, в тот самый момент, когда я только одной ногой  ступил с трапа на землю, за спиной прогремел такой мощный взрыв, что  взрывная волна швырнула меня вперёд метров на десять. А если бы ещё на один метр дальше, то… накрыла бы меня с головой раскалённая «крышка» от цистерны, прилетевшая вслед за мной на берег. Плотно накрыла бы, навсегда. А так…  Случилось поистине чудодейственное спасение, расписанное КЕМ-ТО там, наверху,  буквально по секундам…

Но, не менее  страшно было и  потом, когда собирали и распознавали останки погибших боевых товарищей. Ох, непростое это было занятие. Подполковника Фирсова, например, замечательного командира и наставника, сумели опознать, в конечном счёте, лишь по… ключам от квартиры, сохранившимся у него в кармане, а подполковника Гимонова даже и вовсе не сразу удалось опознать, ибо всё сгорело, вместе с погонами, сапогами  и звёздами… Стоило многих трудов, и сердечной боли,  чтобы распознать наконец в том, что осталось от него,  нашего дорогого и любимого всеми  Николая Семёновича. Кстати, так случилось, что я впоследствии, взял под опекунство на журналистском  поприще его любимую доченьку, и она хорошо себя зарекомендовала, много и хорошо писала о людях в погонах, совершающих каждодневные подвиги.

…Ежегодно, 1 августа, мы, ветераны пожарной охраны, и родственники погибших героев, посмертно награжденных  орденами «Знак Почёта», ежегодно  собираемся у Мемориала, сооружённого в их честь, и в течение не одного часа, делимся воспоминаниями о незабываемых эпизодах их замечательной, яркой, героической жизни. Имена героев-пожарных золотыми буквами увековечены не только на Мемориальной доске на месте трагедии, но и в Управлении пожарной охраны, и в  ГУВД области, где никогда не увядают живые цветы, потому что память о погибших героях у нас глубоко в сердце, всегда жива.  Мы вас помним. И будем помнить всегда. Вы – с нами! А мы, по-прежнему, готовы к бою, до победного конца. Ура! Такова наша судьба.

Мы же её сами выбирали для себя. Знали, на что шли. И не ошиблись.

Вечная память героям. На все времена.

И генералу Паньшину низкий поклон за тот яркий эпизод, который он сохранил в памяти на всю жизнь, и в нужный момент  благородно и искренне подарил в тему. Спасибо, Игорь Владимирович.

Валерий ТАТАРИНЦЕВ