В последний день пребывания в Магадане во время реализации проекта «Многонациональная Россия – страна Героев» нашу делегацию привезли на территорию горнолыжного комплекса «Снегорка». Там, в пригороде Магадана, нас ждала необычная экскурсия по импровизированному стойбищу с северными оленями и ланями — удивительно дружелюбными животными, охотно принимавшими из наших рук сушки. Затем там же нам организовали экскурсию в этномузей быта северных народов, где мы увидели традиционное жилище – ярангу, национальные костюмы и предметы повседневной жизни. Нам даже довелось примерить малицы — верхнюю одежду из оленьих шкур – и сделать памятные снимки.
Но главным открытием этого дня стала сама Ольга Неёлова – корячка, экскурсовод и хранительница культуры своего народа. Её рассказы, наполненные мудростью и теплом, словно переносили в другой мир – суровый, но полный мистических откровений. А позже, в ресторане северной кухни «Перевал» (названном в честь знаменитого Арманского перевала, известного своими потрясающими закатами), состоялось интервью с ней.
Общение с Ольгой Неёловой многое объяснило – не только в традициях коряков, но и в их жизни вообще. Она рассказала, как её народ учится у природы, как бережно передаёт знания через поколения и как даже в самых суровых условиях остаётся открытым и гостеприимным.
«У северных народов есть мудрость: «Ты не выше земли и не важнее ветра – ты лишь часть этого мира». И, слушая Ольгу, понимаешь, насколько эта истина проста и глубока.
– Ольга, огромное Вам спасибо от всей нашей делегации за интереснейший экскурс в жизнь и быт северных народов! Поскольку наша беседа проходит в аутентичном ресторане северной кухни «Перевал», где представлены оригинальные блюда, расскажите, какие кушанья считаются традиционными у северных народов, в частности, у коряков?
– Спасибо вам всем прежде всего за интерес к нашей культуре! Что касается северной кухни, то одно из важнейших наших блюд – кровяной суп. Это не просто еда, а жизненная необходимость в условиях Севера: невероятно питательный и согревающий в лютые морозы. В его состав входит оленья кровь, жир и дикий корень – местный аналог картофеля со сладковатым привкусом.
Вкус, конечно, специфический, но для нас это источник сил и здоровья.
После забоя оленя в ход идёт всё: мясо, шкура для одежды, жир, даже кости. Например, кости собирают до весны, затем дробят и вываривают из них жир. Помню, как моя бабушка дни напролёт занималась этим: варила, снимала жир, снова варила… А сушёное мясо с топлёным оленьим жиром – это вообще наше традиционное лакомство!
Для нас олень – не просто животное, а основа жизни: это и транспорт, и одежда, и пища, и даже часть духовных практик. Без оленя наш народ просто не выжил бы в суровых условиях Севера.
«Оленеводы на снегоходах: как живут современные коряки»
– Остались ли коряки, которые ведут традиционный образ жизни?
– У нас, по крайней мере, таких почти не осталось. В Магаданской области ещё можно встретить две-три оленеводческие семьи, но и те уже «осовременились»: вместо оленьих упряжек – снегоходы и квадроциклы, в зависимости от сезона. Мои дедушка и бабушка кочевали с оленями, жили в ярангах, а родители постепенно стали отходить от этого.
К сожалению, традиции уходят, и это уже не остановить. Молодёжь стремится в города, где другая жизнь – с интернетом, магазинами, комфортом. Кто-то называет это прогрессом, но для нас это ещё и потеря. Ведь с каждым ушедшим обычаем, с каждым забытым словом языка исчезает часть нас самих.
– У Вас семья чисто корякская?
– Нет, я вышла замуж за русского. У нас двое детей.
– Как же уживаются две культуры в одной семье?
– Мы сейчас живем раздельно: я – в Магадане, а муж остался в посёлке, откуда я родом. Он коренной колымчанин, поэтому многое понимает и уважает наши обычаи.
Хотя я крещёная, и не только я, но мы сохраняем языческие традиции – почитаем огонь, деревья, реки, море, все стихии. Для коряков природа – это не просто окружающий мир, а нечто священное. Перед рыбалкой мы обязательно «кормим» реку, а в праздники совершаем обряды у огня – ведь он для нас источник жизни.
Эти традиции пришли к нам от предков, и мы обязаны их беречь. Даже если мир меняется, мы должны передавать детям и внукам эти знания – как часть нашей истории, нашей души. Пусть они живут в современном мире, но пусть помнят, кто они и откуда. Иначе мы потеряем себя.
«Язык, который исчезает»
– Вы говорите на корякском?
– Да, я несколько лет даже преподавала корякский язык в Северо-Эвенском районе. Наш язык невероятно сложный, а желающих его изучать почти нет. Честно говоря, с каждым годом людей, знающих родной язык, становится всё меньше. Дети уже почти не говорят на нём. К сожалению, наш язык на грани исчезновения.
Корякский язык относится к палеоазиатской группе, в нём множество диалектов, более двадцати, и даже соседние сёла говорят немного по-разному.
Мой родной посёлок – Верхний Парень, где живут тундровые коряки-оленеводы, а в Тополовке – береговые коряки. Когда к нам приезжали старейшины из корякского ансамбля, я едва понимала тех, кто говорил на южном диалекте.
Язык коряков – это отражение нашей истории, он такой же сложный и суровый, как сам Север. Наш язык как след, оставленный предками: в нём – их мудрость, их связь с землёй, их борьба за выживание в холодном краю. И если он исчезнет, мы потеряем не просто слова – мы потеряем часть себя. И, увы, спасти его будет очень трудно.
К,эчгын,ав’ыт: имя, которое дал дух предка
– Ольга, понятное дело – не корякское имя. Почему Вас так назвали?
– На самом деле у меня есть настоящее корякское имя – К,эчгын,ав’ыт. У нашего народа существует древний обычай: имя дают через гадание, вызывая дух ушедшего предка. Считается, что этот дух вселяется в ребёнка, и тогда его называют именем того, кто вернулся.
В детстве я тяжело заболела – настолько, что перестала даже есть. И тогда одной бабушке — старейшине из соседней оленеводческой бригады приснился вещий сон: к ней пришёл дух чукчи – мужчины по имени К,эргыгырн,ын. После того как меня назвали этим именем (только в женской вариации), я начала поправляться.
Так в моей жизни соединились две судьбы: Ольга – имя, данное в «русском» мире, и К,эчгын,ав’ыт – имя, принесённое духом предков. Это как две реки, слившиеся в одну – так и я живу между двумя культурами, сохраняя память о своих корнях.
«Свадеб нет, но праздники есть»
– Какие обряды сопровождают важные этапы жизни коряков, например, взросление, женитьбу, замужество и т.д.? Какие праздники вы отмечаете?
– У нас нет таких сложных ритуалов, как у других народов. В вашем понимании свадьбы у коряков вообще не существовало. Если молодые люди нравились друг другу – этого было достаточно. Мужчина просто говорил: «Будь моей женой», и, если женщина соглашалась – семья считалась созданной. Раньше, конечно, также как и везде, у нас также смотрели на благосостояние – выдавали замуж за того, у кого больше оленей. Но в целом всё было просто – без особых церемоний. Жизнь у северных народов коренным образом изменилась, и теперь, конечно же, отношения узакониваются через ЗАГС.
Главные наши обряды связаны больше не с человеческой жизнью, а с природой и добычей пищи. Как я уже говорила, например, перед рыбалкой обязательно «кормили» реку, у нас есть особые священные сопки, которым тоже приносили дары.
Нашими главными праздниками были и есть – это проводы оленей на летние и зимние пастбища. Когда стадо уходит на летовку, на основной стоянке остаются старики, а пастухи с семьями отправляются в тундру. Перед этим устраивают праздник – забивают жертвенных оленей для тех, кто остается. То же самое происходит зимой, когда оленей переводят на зимние пастбища – выбирают места, где меньше снега, чтобы животным было легче добывать ягель.
Наша жизнь всегда была тесно связана с оленями и природными циклами. Даже сейчас, когда многое изменилось, мы стараемся сохранять эти традиции – ведь они помогают нам оставаться коряками, напоминают о том, кто мы и откуда.
Сохраняя наследие: как возрождают культуру коряков
– Какие северные народности живут в Магаданской области?
– В нашей области кроме коряков проживают ительмены, юкагиры… А вот киреки, пожалуй, уже исчезли – в последней переписи был зарегистрирован всего один представитель этого народа, да и тот, кажется, уже ушёл из жизни. Ительменов тоже осталось крайне мало. Юкагиры в основном живут в Сеймчане, ближе к Якутии.
Что касается коряков – большинство уже обрусели, смешались с другими народами. Чистокровных коряков сейчас найти очень сложно. Я и сама не чистокровная корячка – мой отец ингуш. Он не участвовал в моём воспитании, я росла без него, и он узнал о моём существовании лишь недавно.
– Чем Вы занимаетесь сейчас?
– Работаю в Центре национальных культур, в основном со старейшинами. Мы записываем их воспоминания, возрождаем забытые праздники, стараемся сохранить то, что ещё возможно. С каждым годом носителей традиций становится всё меньше…
Наш центр организует национальные праздники, восстанавливает утраченные обряды, работает с этническими общинами. Это очень важная и интересная работа. Мы прилагаем все усилия, чтобы зафиксировать знания старейшин – ведь когда они уходят, вместе с ними исчезает целый пласт нашей культуры, часть нашего быта и мировоззрения.
Я и мои коллеги будем делать всё возможное, чтобы народ коряков продолжал жить, в том числе в своих традициях, в памяти новых поколений, в возрождённых праздниках и обрядах. Да, нас осталось мало, и время неумолимо, но пока есть те, кто помнит и хранит – наш народ не исчезнет. Мы обязаны передать эту эстафету памяти дальше, чтобы через годы наши дети и внуки могли сказать: «Мы помним. Мы – коряки».
Беседовал Вагиф Адыгезалов
Фото из архива Ольги Неёловой
